самодельная блесна из ложки мельхиоровой

Свежий ветер ударил в парус и погнал лодку в открытое море как называется

Но прошёл день, а Гулливер по-прежнему был один в пустынном море. Гулливер принялся кричать, но ответа не было — его не слышали. И вдруг на мачте корабля взвился флаг. Когда Гулливер отдохнул, капитан попросил его рассказать, где он был и куда направляется. Но вот наконец юнга, который стоял на мачте, увидел вдали землю. Никто не знал, что это такое - большая земля или остров. Пустынные скалистые берега были незнакомы даже капитану Николсу. На другой день корабль подошел так близко к земле, что Гулливер и все моряки могли ясно разглядеть с палубы длинную песчаную косу и бухту. Но была ли она достаточно глубока для того, чтобы в нее мог войти такой большой корабль, как "Адвенчер"? Осторожный капитан Николс не решился без лоцмана вводить свой корабль в не известную никому бухту. Он приказал бросить якорь и послал к берегу баркас с десятью хорошо вооруженными матросами. Матросам дали с собой несколько пустых бочонков и поручили привезти побольше пресной воды, ес- ли только им удастся разыскать где-нибудь недалеко от берега озеро, реч- ку или ручей. Гулливер попросил капитана отпустить его на берег вместе с матросами. Капитан прекрасно знал, что его ученый спутник для того и отправился в далекое путешествие, чтобы повидать чужие края, и охотно отпустил его. Скоро баркас причалил к берегу, и Гулливер первым выскочил на мокрые камни. Вокруг было совсем пусто и тихо. Ни лодки, ни рыбачьей хижины, ни рощицы вдали. В поисках пресной воды матросы разбрелись по берегу, и Гулливер ос- тался один. Он побрел наугад, с любопытством оглядывая новые места, но не увидел ровно ничего интересного. Всюду - направо и налево - тянулась бесплодная, скалистая пустыня. Усталый и недовольный, Гулливер медленно зашагал назад, к бухте.

свежий ветер ударил в парус и погнал лодку

Море расстилалось перед ним суровое, серое, неприветливое. Гулливер обогнул какой-то огромный камень и вдруг остановился, испуганный и удив- ленный. Матросы уже сели в баркас и что есть силы гребут к судну. Как же это они оставили его одного на берегу? Гулливер хотел громко закричать, окликнуть матросов, но язык у него во рту словно окаменел. Из-за прибрежной скалы внезапно вышел человек огромного роста - сам не меньше этой скалы - и погнался за лодкой.

Приключения Гулливера [3/6]

Море едва дохо- дило ему до колен. Он делал громадные шаги. Еще два-три таких шага, и он бы схватил баркас за корму. Но, видно, острые камни на дне мешали ему идти. Он остановился, махнул рукой и повернул к берегу.

Бесплатная помощь с домашними заданиями

У Гулливера от ужаса закружилась голова. Он упал на землю, пополз меж камней, а потом поднялся на ноги и сломя голову побежал, сам не зная ку- да. Он думал только о том, где бы ему укрыться от этого страшного, огром- ного человека. Наконец прибрежные пески и камни остались далеко позади. Гулливер, задыхаясь, взбежал по склону крутого холма и огляделся. Вокруг все было зелено. Со всех сторон его обступали рощи и леса. Никто не знал, что это такое - большая земля или остров.

  • Таллин подводная лодка
  • Лодка голавль 410
  • Стул рыбак без спинки
  • Запреты на ловлю рыбы в 2016 году во владимирской области
  • Гулливер попросил капитана отпустить его на берег вместе с матросами. Вокруг было совсем пусто и тихо. Усталый и недовольный, Гулливер медленно зашагал назад, к бухте. Море расстилалось перед ним суровое, серое, неприветливое. Матросы уже сели в баркас и что есть силы гребут к судну. Как же это они оставили его одного на берегу? Он делал громадные шаги. Он остановился, махнул рукой и повернул к берегу. У Гулливера от ужаса закружилась голова. Наконец прибрежные пески и камни остались далеко позади. Гулливер сразу понял, чего от него хотят. Он покорно взобрался на эту широкую ладонь и, чтобы не свалиться с неё, лег ничком. Видно, великан очень боялся уронить и потерять Гулливера — он бережно завернул его в платок, точно в одеяло, и, прикрыв другой ладонью, понёс к себе домой. Был полдень, и хозяйка уже подала на стол обед, когда великан с Гулливером на ладони перешагнул порог своего дома. Ни слова не говоря, великан протянул жене ладонь и приподнял край платка, которым был закрыт Гулливер. Она попятилась и взвизгнула так, что у Гулливера чуть не лопнули обе барабанные перепонки. Но скоро великанша разглядела Гулливера, и ей понравилось, как он кланяется, снимает и надевает шляпу, осторожно ходит по столу между тарелками. А Гулливер и в самом деле двигался по столу опасливо и осторожно. Он старался держаться подальше от края, потому что стол был очень высокий — по меньшей мере с двухэтажный дом. Вся хозяйская семья разместилась вокруг стола — отец, мать, трое детей и старуха бабушка. Гулливера хозяин посадил возле своей тарелки. Хозяева разом опустили свои вилки, улыбаясь, уставились на него. Кусок застрял у него в горле, когда он увидел со всех сторон эти огромные, как фонари, любопытные глаза и зубы, которые были крупнее, чем его голова. Но он не хотел, чтобы все эти великаны, взрослые и маленькие, заметили, как сильно он их боится, и, стараясь не глядеть по сторонам, доел свой хлеб и мясо. Хозяйка что-то сказала служанке, и та сейчас же поставила перед Гулливером рюмку, до краёв наполненную каким-то золотистым, прозрачным напитком. Должно быть, это была самая маленькая ликёрная рюмочка — в ней помещалось не больше кувшина вина. Это очень понравилось всем великанам. Дети принялись так громко хохотать и хлопать в ладоши, что Гулливер чуть не оглох. Он поспешил опять укрыться за тарелкой хозяина, но второпях споткнулся о корку хлеба и растянулся во весь рост.

    свежий ветер ударил в парус и погнал лодку

    Он сейчас же вскочил на ноги и с тревогой посмотрел вокруг — ему совсем не хотелось показаться смешным и неловким. Однако на этот раз никто не засмеялся. Все с беспокойством глядели на маленького человечка, а служанка сейчас же убрала со стола злополучную корку. Как только он подошёл к хозяину, один из мальчиков, десятилетний шалун, сидевший рядом с отцом, быстро схватил Гулливера за ноги и поднял так высоко, что у бедняги захватило дух и закружилась голова. Неизвестно, что бы ещё придумал озорник, но отец сейчас же выхватил Гулливера у него из рук и опять поставил на стол, а мальчишку наградил звонкой оплеухой.

    свежий ветер ударил в парус и погнал лодку

    Таким ударом можно было бы выбить из сёдел целый эскадрон гренадёр — разумеется, обыкновенной человеческой породы. После этого отец строго приказал сыну немедленно выйти вон из-за стола. Мальчишка заревел, как стадо быков, и Гулливеру стало его жалко. Отец кивнул головой, и мальчуган снова занял своё место за столом. А Гулливер, усталый от всех этих приключений, сел на скатерть, прислонился к солонке и на минуту закрыл глаза. Вдруг он услышал у себя за спиной какой-то сильный шум. Такой мерный, густой рокот можно услышать в чулочных мастерских, когда там работает не меньше десяти машин разом. Гулливер оглянулся — и сердце у него сжалось. Он увидел над столом огромную, страшную морду какого-то хищного зверя. Зелёные яркие глаза то лукаво щурились, то жадно открывались. Воинственно торчали в стороны длинные пушистые усы. Осторожно выглядывая из-за тарелки, Гулливер рассматривал зверя. Разговаривать с жителями Блефуску ему было легко, так как блефускуанцы знают лилипутский язык не хуже, чем лилипуты знают блефускуанский. Разгуливая по низким лесам, мягким лугам и узким дорожкам, Гулливер вышел на противоположный берег острова. Там он сел на камень и стал думать о том, что ему теперь делать: Вернуться к себе на родину он уже не надеялся. И вдруг далеко в море он заметил что-то темное, похожее не то на скалу, не то на спину большого морского животного. Гулливер снял башмаки и чулки и пошел вброд посмотреть, что это такое. Скоро он понял, что это не скала. Скала не могла бы подвигаться к берегу вместе с приливом. Это и не животное. Вернее всего, это опрокинутая лодка. Сердце у Гулливера забилось. Он сразу вспомнил, что у него в кармане подзорная труба, и приставил ее к глазам. Да, это была лодка! Вероятно, буря оторвала ее от корабля и принесла к блефускуанским берегам. Гулливер бегом побежал в город и попросил императора дать ему сейчас же двадцать самых больших кораблей, чтобы пригнать лодку к берегу. Императору было интересно посмотреть на необыкновенную лодку, которую нашел в море Человек-Гора. Он послал за ней корабли и приказал двум тысячам своих солдат помочь Гулливеру вытащить ее на сушу.

    свежий ветер ударил в парус и погнал лодку

    Маленькие корабли подошли к большой лодке, зацепили ее крючками и потянули за собой. А Гулливер плыл сзади и подталкивал лодку рукой. Наконец она уткнулась носом в берег. Тут две тысячи солдат дружно ухватились за привязанные к ней веревки и помогли Гулливеру вытянуть ее из воды. Гулливер осмотрел лодку со всех сторон. Починить ее было не так уж трудно. Он сразу же принялся за работу. Прежде всего он аккуратно проконопатил дно и борта лодки, потом вырезал из самых больших деревьев весла и мачту. Во время работы тысячные толпы блефускуанцев стояли вокруг и смотрели, как Человек-Гора чинит лодку-гору. Когда все было готово, Гулливер пошел к императору, стал перед ним на одно колено и сказал, что хотел бы поскорее пуститься в путь, если его величество разрешит ему покинуть остров. Он соскучился по семье, друзьям и надеется встретить в море корабль, который отвезет его на родину. Император попробовал было уговорить Гулливера остаться у него на службе, обещал ему многочисленные награды и неизменную милость, но Гулливер стоял на своем. Император должен был согласиться. Конечно, ему очень хотелось оставить у себя на службе Человека-Гору, который один мог уничтожить неприятельскую армию или флот. Но, если бы Гулливер остался жить в Блефуску, это непременно вызвало бы жестокую войну с Лилипутией. Уже несколько дней тому назад император Блефуску получил от императора Лилипутии длинное письмо с требованием отправить назад в Мильдендо беглого Куинбуса Флестрина, связав его по рукам и ногам. Блефускуанские министры долго думали о том, как ответить на это письмо. Наконец, после трехдневного размышления, они написали ответ. В их письме было сказано, что император Блефуску приветствует своего друга и брата императора Лилипутии Гольбасто Момарен Эвлем Гердайло Шефин Молли Олли Гой, но вернуть ему Куинбуса Флестрина не может, так как Человек-Гора только что отплыл на огромном корабле неизвестно куда. Но на этот раз император решил устроить канатные пляски не во дворце, а под открытым небом, перед замком Гулливера. Ему хотелось удивить Человека-Гору искусством своих министров.

    Самым лучшим прыгуном оказался государственный казначей Флимнап. Он подпрыгнул выше всех остальных придворных по крайней мере на полголовы. Даже государственный секретарь Рельдрессель, знаменитый в Лилипутии своим умением кувыркаться и прыгать, не мог его перещеголять. Потом императору подали длинную палку. Он взял ее за один конец и стал быстро поднимать и опускать. Министры приготовились к состязанию, которое было потруднее пляски на канате. Надо было успеть перепрыгнуть через палку, как только она опустится, и пролезть под ней на четвереньках, как только она поднимется. Лучшие прыгуны и пролазы получили от императора в награду синюю, красную или зеленую нитку для ношения вокруг пояса. Первый пролаза - Флимнап - получил синюю нитку, второй - Рельдрессель - красную, а третий - Скайреш Болголам - зеленую. Гулливер смотрел на все это и удивлялся странным придворным обычаям лилипутской империи. Придворные игры и праздники устраивались чуть ли не каждый день, а все-таки Гулливеру было очень скучно сидеть на цепи.

    Он то и дело подавал прошения императору о том, чтобы его освободили и позволили ему свободно разгуливать по стране. Наконец император решил уступить его просьбам. Напрасно адмирал Скайреш Болголам, злейший враг Гулливера, настаивал на том, что Куинбуса Флестрина следует не освободить, а казнить. Так как Лилипутия готовилась в это время к войне, никто не согласился с Болголамом. Все надеялись, что Человек-Гора защитит Мильдендо, если на город нападут враги. В тайном совете прочитали прошения Гулливера и решили отпустить его на свободу, если он даст клятву соблюдать все правила, которые будут ему объявлены. Правила эти были записаны самыми крупными буквами на длинном свитке пергамента. Наверху был императорский герб, а внизу большая государственная печать Лилипутии. Вот что было написано между гербом и печатью: Поручение наше должно быть исполнено в течение двух лун. Если Человек-Гора клянется свято и неуклонно исполнять все, чего мы требуем от него, мы обещаем даровать ему свободу, одевать и кормить его за счет государственной казны, а также предоставить ему право лицезреть нашу высокую особу в дни празднеств и торжеств. Дано в городе Мильдендо, во дворце Бельфабораке, в двенадцатый день девяносто первой луны нашего славного царствования. Гольбасто Момарен Эвлем Гердайло Шефин Молли Олли Гой, император Лилипутии". Этот свиток привез в замок Гулливера сам адмирал Скайреш Болголам. Он велел Гулливеру сесть на землю и взяться левой рукой за правую ногу, а два пальца правой руки приставить ко лбу и к верхушке правого уха. Так в Лилипутии клянутся в верности императору. Адмирал громко и медленно прочел Гулливеру все девять требований по порядку, а потом заставил повторять слово в слово такую клятву: После этого кузнецы сняли с Гулливера цепи. Скайреш Болголам поздравил его и уехал в Мильдендо. Как только Гулливер получил свободу, он попросил у императора позволения осмотреть город и побывать во дворце. Много месяцев смотрел он на столицу издали, сидя на цепи у своего порога, хотя город и был всего в пятидесяти шагах от старого замка. Разрешение было дано, но император взял с него обещание не поломать в городе ни одного дома, ни одной изгороди и не растоптать нечаянно кого-нибудь из горожан. За два часа до прихода Гулливера двенадцать глашатаев обошли весь город. Шестеро трубили в трубы, а шестеро кричали: На всех углах расклеили воззвания, в которых было написано то же самое, что кричали глашатаи. Кто не слышал, тот прочел. Кто не прочел, тот услышал. Гулливер снял с себя кафтан, чтобы не повредить полами трубы и карнизы домов и не смести нечаянно на землю кого-нибудь из любопытных горожан. А это легко могло случиться, потому что сотни и даже тысячи лилипутов взобрались на крыши ради такого удивительного зрелища.

    В одном кожаном жилете подошел Гулливер к городским воротам. Всю столицу Мильдендо окружали старинные стены. Стены были такие толстые и широкие, что по ним свободно могла проехать лилипутская карета, запряженная парой лошадей. По углам возвышались остроконечные башни. Гулливер перешагнул через большие Западные ворота и очень осторожно, боком, прошелся по главным улицам. В переулки и маленькие улочки он и не пытался ходить: Почти все дома в Мильдендо были в три этажа. Проходя по улицам, Гулливер то и дело наклонялся и заглядывал в окна верхних этажей. В одном окне он увидел повара в белом колпачке. Повар ловко ощипывал не то жучка, не то муху. Приглядевшись, Гулливер понял, что это была индейка. Возле другого окна сидела портниха и держала на коленях работу. По движениям ее рук Гулливер догадался, что она вдевает нитку в игольное ушко. Но иголку и нитку разглядеть нельзя было, такие они были маленькие и тоненькие. В школе дети сидели на скамейках и писали. Они писали не так, как мы - слева направо, не так, как арабы - справа налево, не так, как китайцы - сверху вниз, а по-лилипутски - вкось, от одного угла к другому. Шагнув еще раза три, Гулливер очутился около императорского дворца. Дворец, окруженный двойной стеной, находился в самой середине Мильдендо. Через первую стену Гулливер перешагнул, а через вторую не мог: Он остановился между двумя стенами и стал думать, как ему быть. Во дворце его ждет сам император, а он не может туда пробраться. Что же де- лать? Гулливер вернулся к себе в замок, захватил две табуретки и опять по- шел ко дворцу Подойдя к наружной стене дворца, он поставил одну табуретку посреди улицы и стал на нее обеими ногами. Вторую табуретку он поднял над крышами и осторожно опустил за внутреннюю стену, прямо в дворцовый парк. После этого он легко перешагнул через обе стены - с табуретки на табуретку, - не сломав ни одной башенки. Переставляя табуретки все дальше и дальше, Гулливер добрался по ним до покоев его величества. Император держал в это время со своими министрами военный совет. Увидев Гулливера, он приказал открыть окно пошире. Войти в залу совета Гулливер, конечно, не мог. Он улегся во дворе и приставил ухо к окошку. Министры обсуждали, когда выгоднее начать войну с враждебной империей Блефуску. Адмирал Скайреш Болголам поднялся со своего кресла и доложил, что неприятельский флот стоит на рейде и, очевидно, ждет только попутного ветра, чтобы напасть на Лилипутию. Тут Гулливер не утерпел и перебил Болголама. Он спросил у императора и министров, из-за чего, собственно, собираются воевать два столь великих и славных государства. С разрешения императора, государственный секретарь Рельдрессель ответил на вопрос Гулливера.

    Сто лет тому назад дед нынешнего императора, в те времена еще наследный принц, за завтраком разбил яйцо с тупого конца и скорлупой порезал себе палец. Тогда император, отец раненого принца и прадедушка нынешнего императора, издал указ, в котором запретил жителям Лилипутии под страхом смертной казни разбивать вареные яйца с тупого конца. Качество гарантируется нашими экспертами. Что ты хочешь узнать? Русский язык 5 баллов 1 час назад. Этот редкий осенний денёк был словно вылит из голубого стекла и разукрашен тонкой позолотой. В замке давно никто не жил. Это было самое большое здание во всей Лилипутии. Башни его были почти в человеческий рост. В главную дверь даже такой большой человек, как Гулливер, мог свободно проползти на четвереньках, а в парадной зале ему бы, пожалуй, удалось вытянуться во весь рост. Но Гулливер этого ещё не знал. Он лежал на своей телеге, а со всех сторон к нему бежали толпы лилипутов. Конная стража отгоняла любопытных, но всё-таки добрых десять тысяч человечков успело прогуляться по ногам Гулливера, по его животу и коленям, пока он лежал связанный. Вдруг что-то стукнуло его по ноге. Он посмотрел себе на ногу и увидел нескольких лилипутов с засученными рукавами и в чёрных передничках. Крошечные молоточки блестели у них в руках. От стены замка к его ноге они провели девяносто одну цепочку и замкнули их у него на щиколотке тридцатью шестью висячими замками. Цепочки были такие длинные, что Гулливер мог гулять по площадке перед замком и свободно вползать в свой дом. Гулливер осторожно переступил с ноги на ногу, чтобы не раздавить кого-нибудь из местных жителей, и осмотрелся кругом. Никогда ещё ему не приходилось видеть такую красивую страну. Лес, поля и сады были здесь похожи на пёстрые цветочные клумбы. Речки бежали ручейками, а город вдали казался игрушечным. Капитан его, Джон Бидль из Дептфорда, оказался любезным человеком и прекрасным моряком. Он приветливо встретил Гулливера и отвел ему удобную каюту. Когда Гулливер отдохнул, капитан попросил его рассказать, где он был и куда направляется. Гулливер вкратце рассказал ему свои приключения. Капитан только посмотрел на него и покачал головой. Гулливер понял, что капитан не верит ему и считает его человеком, потерявшим рассудок. Тогда Гулливер, ни слова не говоря, вытащил из своих карманов одну за другой лилипутских коров и овец и поставил их на стол. Коровы и овцы разбрелись по столу, как по лужайке.

    Капитан долго не мог прийти в себя от изумления. Теперь только он поверил, что Гулливер сказал ему чистую правду. Все остальное путешествие Гулливера было вполне благополучно, если не считать одной только неудачи: В щели своей каюты Гулливер нашел ее косточки, начисто обглоданные. Все другие овцы и коровы остались целы и невредимы. Они отлично пере- несли долгое плавание. В пути Гулливер кормил их сухарями, растертыми в порошок и размоченными в воде. Зерна и сена им хватило только на неделю. Корабль шел к берегам Англии на всех парусах. Так счастливо окончились чудесные приключения корабельного врача Гул- ливера в стране лилипутов и на острове Блефуску. Часть 2 Путешествие в Бробдингнег ГУЛЛИВЕР прожил дома недолго. Не успел он хорошенько отдохнуть, как его снова потянуло в плавание. Одним словом, через два месяца после своего возвращения на родину он уже снова числился врачом на корабле "Адвенчер", отправлявшемся в дальнее плавание под командой капитана Джона Николса. Корабль шел на всех парусах до самого мыса Доброй Надежды. Здесь капитан приказал бросить якорь и запастись свежей водой.

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

    *

    *